Иллюзия контроля: почему Венесуэла не сможет обрушить цены на нефть

Венесуэла по праву считается одним из старейших и значимых игроков на мировом нефтяном рынке. Её коммерческая добыча началась еще в начале XX века, и к середине столетия страна вышла в абсолютные лидеры, обгоняя по объемам весь ближневосточный регион. Этому способствовало развитие не только добычи, но и мощной нефтеперерабатывающей промышленности.

Ключевую роль в становлении отрасли сыграли западные компании, которые заложили технологическую и кадровую базу. После относительно мирной национализации в 1976 году была создана национальная компания PdVSA, унаследовавшая высокий профессиональный уровень. В 1990-е годы страна вновь открыла двери для иностранного капитала, создавая совместные предприятия.

Однако главный парадокс заключается в геологии. Основные запасы страны сосредоточены в нефтяном поясе Ориноко, но это — сверхтяжелая и вязкая нефть, испорченная бактериями.

Её добыча, требующая применения пара, специальных разбавителей и дорогих установок-апгрейдеров, изначально имеет высокую себестоимость. Лишь краткий период очень высоких цен в 2010-х позволил формально учесть эти запасы как рентабельные, многократно увеличив цифру в статистике.

С приходом к власти Уго Чавеса в 1999 году нефтяная отрасль стала главным источником финансирования социальных программ. Началось перераспределение доходов PdVSA в пользу государственных нужд. Это совпало по времени с периодом высоких цен на нефть и позволило какое-то время поддерживать благополучие на высоком уровне.

Правление Николаса Мадуро, начавшееся в 2013 году, наоборот, пришлось на период низких цен, что обнажило все накопленные проблемы. У PdVSA не оставалось средств на инвестиции. Компания пыталась выжить, наращивая долги перед западными сервисными подрядчиками и перекладывая на партнеров по СП свои расходы, что лишь оттягивало неизбежный коллапс.

Введение США финансовых, а затем и торговых санкций против Венесуэлы стало критическим фактором. PdVSA лишилась доступа к долларовому финансированию, а позднее — и к ключевым рынкам сбыта нефти и закупок разбавителей. Это окончательно подорвало экономику нефтяного комплекса.

В результате добыча нефти рухнула с 2.5 млн баррелей в день в середине 2010-х до 1 млн баррелей в настоящее время.

Почему венесуэльская нефть не страшна России

Оптимистичные прогнозы о быстром восстановлении добычи силами американских компаний сталкиваются с суровой реальностью.

Даже Chevron, получившая послабления, обещает осторожный рост, а не прорыв. Для реального возрождения отрасли потребуются десятки миллиардов долларов ежегодных инвестиций на протяжении 4–5 лет и масштабная техническая мобилизация.

Ключевым препятствием остается экономика. Добыча тяжелой нефти Ориноко рентабельна лишь при ценах существенно выше $50 за баррель.

В условиях текущей рыночной конъюнктуры и ориентации компаний на финансовую дисциплину такие проекты выглядят малопривлекательными. У крупных игроков уже есть расписанные на годы вперед портфели более надежных активов.

Опыт восстановления нефтяной отрасли в других странах, таких как Ирак, показывает, что этот процесс занимает около десяти лет даже при внешней поддержке.

Хотя теоретически возможен сценарий, при котором администрация США попытается навязать новому правительству Венесуэлы льготное налоговое соглашение (по аналогии с некоторыми прошлыми сделками), его практическая реализация весьма сомнительна.

Опыт показывает, что договоры, воспринимаемые как несправедливые или навязанные извне, крайне уязвимы. Они часто расторгаются или пересматриваются при первой же смене политического курса, что делает такие инвестиции высокорисковыми.

Поэтому опасения о том, что Венесуэла сможет быстро наводнить рынок дешевой нефтью и обрушить цены на российскую нефть, лишены оснований. Её потенциал как инструмента глобального влияния серьезно переоценен.

С этой стороны российскому рублю угрозы не страшны.